В период зимних праздников, начиная с первого воскресенья декабря и до самой Епифании, исторические парусники открытой части экспозиции Морского музея Чезенатико превращаются в подмостки для городского Рождественского Вертепа. Впервые Вертеп предстал перед горожанами и туристами в 1986 году. Идея Гуэррино Гардини была воплощена тремя мастерами - Тинин Мантегацца, Маурицио Бертони и Мино Савадори.
Вышло в этот раз немного забавно. Я как-то писал о странном выборе для прошлогодней поездки, когда мы в энный раз поехали на Кипр, хотя начинались наши изыскания вообще-то с Ибицы. И дело даже не в том, что некогда нескучный Кипр оказался анти-Ибицей. Дело в том, что одним из промежуточных вариантов, еще тогда, были приморские итальянские городки на Адриатике – Червия и Чезенатико, что в области Эмилия-Романья. То ли мы учли ошибки прошлого, то ли просто случайно ткнули на карту полюбившейся нам за прошедший год страны, но решение пришло практически сразу – с чувством осознания неизбежного мы сделали то, что должны были сделать еще год назад, - поехали в Червию.
Рубрика: Разное
Регион: Эмилия-Романья
Тэги: Ferrari 250 Testa Rossa Красная Голова Серджио Скальетти
Еllo è bello!
Я влюбилась! Безупречные формы, толковое содержание, маститый характер. Мало кто остается равнодушным после встречи с ним…
Легендарный Ferrari 250 Testa Rossa 1957 года рождения. Своим появлением на свет он обязан итальянской компании Carrozzeria Scaglietti, основной вид деятельности которой составляли дизайн и кузовостроение автомобилей.
Модель Testa Rossa 1957 года получила особенный облик. Выступающие «понтонные крылья» работы Серджио Скальетти придавали машине неповторимое обаяние.
Хлеб – неотъемлимая часть практически любой кухни мира. Разве что эскимосы и прочие жители Крайнего Севера не использовали традиционно мучные изделия в своем рационе – им просто не из чего было их делать. В остальном же мире ситуация однозначна: там, где растут злаковые, хлеб есть непременно. А вот его виды варьируются: где традиционны дрожжевые хлебные изделия, а где – бездрожжевые. Италия, в которой ежегодно потребляется шестьдесят шесть килограммов хлеба на душу населения (это четвертое место в мире), в этом плане не является исключением: количество и разнообразие типов хлеба (пока оставим в стороне другие мучные изделия навроде вездесущих пасты и пиццы или сладкой выпечки) не поддаются описанию. Способы изготовления, рецептуры и внешний вид также многочисленны: знаменитые тосканские несоленые и гигантские апулийские, поражающие своим размером хлебы, калабрийская питта, пьемонтские хлебные палочки гриссини, генуэзская фокачча, сардская "музыкальная бумага", сицилийская вастедда, черный южнотирольский и кукурузный маркеджанский хлебы – всего не перечислить. Подавляющее большинство их изготовляется с использованием дрожжей, но есть и исключения. Об одном из бездрожжевых и крайне простых в приготовлении региональных хлебов и пойдет речь.
Великий средневековый поэт Данте Алигьери внес неоценимый вклад не только в копилку мировой литературы, но и в историю Италии и в ее литературно-историческое наследие. Его «Комедия», ставшая с легкой руки Боккаччо «Божественной», является не только литературным, но и самым настоящим историческим памятником. Будучи первым произведением, написанным не на латыни, как было принято в те времена, а на «вульгарис» - так называемой вульгарной латыни (точнее, на том разговорном ее варианте, что использовался в те времена в Тоскане, откуда родом поэт, и который был взят впоследствии за основу для современного литературного итальянского языка), «Божественная Комедия» ведет свое повествование, опираясь почти исключительно на реальных исторических персонажей – начиная от римского поэта Вергилия, первого проводника Данте по Аду, и заканчивая не столь широко известными, но тем не менее реально существовавшими монахинями типа Пикарды Донати, которую Данте первой встречает, попадая в Рай. Причем добрая часть этих персонажей были современниками Данте. В связи с этим в разное время было проведено множество исторических исследований, которые опирались на «Божественную Комедию» как на серьезный документальный источник.
Еда – это одна из основных итальянских страстей. Можно сколько угодно вспоминать музыку, футбол, любовь – чревоугодничество в Италии они никогда не обгонят. Естественно, что страна славится на весь мир не только своей кухней, но и, само собой разумеется, своими поварами и теоретиками кулинарного мира. Поговорим об одном из них.
Пеллегрино Артузи (1820-1911), который родился в крохотном итальянском городке Форлимпополи в семье, мягко говоря, не бедного коммерсанта, изначально метил в священники и даже закончил духовную семинарию неподалеку, в Бертиноро, но все планы перевернулись в одночасье, когда в родной город Артузи заглянул местный Робин Гуд – некто Стефано Пеллони по прозвищу Пассаторе.
Незадолго до американской премьеры своего эпического полотна «Двадцатый век» (Novecento, 1976) Бернардо Бертолуччи, сразу после окончания Каннского кинофестиваля, дал интервью журналистам Фабио ди Вико и Роберто Деньи, в котором поделился историей создания фильма.
Бертолуччи: «Идея «Двадцатого века» пришла мне в голову задолго до появления «Последнего танго в Париже». Я даже уже приступил к написанию сценария совместно с Франко Аркалли и моим младшим братом Джузеппе, но затем понял, что постановка обещает быть весьма дорогостоящей и масштабной. На тот момент я просто не смог бы профинансировать картину. Фактически лишь успех «Последнего танго» позволил мне начать работу над «Двадцатым веком».
Были ли времена, когда народ Италии жил богато и благополучно? Не в девятнадцатом веке точно. Предыдущие века полуостров никак не могли поделить между собой Святой престол, различные королевские династии и более мелкая, но не менее заинтересованная сошка. А тут еще в конце восемнадцатого века по стране прокатились войска Наполеона, грабя и разоряя все на своем пути. В первую очередь пострадал север Италии.
Регион Романья, который формально считается северным, но находится ближе к центру, не избежал печальной участи всего севера: мародерство французов в Луго, закрытие Наполеоном пятисотлетнего Чезенского университета, а также огромные налоги и самый настоящий беспредел не украсили и не облегчили и без того тяжелую жизнь тамошних крестьян. Надо отметить, что в те времена почти двадцать процентов населения в прямом смысле христарадничало, то есть кормилось милостыней, не имея ни гроша за душой, а тут все стало совсем худо: обязательная воинская повинность, помноженная на переход с натурального обмена, который был в ходу, на денежные отношения перекрыли простому народу последний кислород. Жить стало просто невозможно.
Железнодорожная сеть протянулась по всему итальянскому полуострову, и сегодня современные скоростные поезда сокращают расстояния между основными городами страны. Однако существуют и другие, менее «раскрученные» старые маршруты и небольшие поезда, привлекающие не столько скоростью и комфортом, сколько возможностью насладиться лицезрением великолепных пейзажей. Это память о старой Италии, дающая возможность заглянуть в ее скрытые, неизведанные многочисленными туристами уголки.
Один из таких маршрутов – линия Фаэнца - Флоренция. Это детище великого герцога тосканского Леопольда было заложено в 1839 году и связало восточное и западное побережья Романьи и Тосканы. Строительство железной дороги должно было не только решить транспортную проблему, но и символизировало единство итальянского народа. Плакат на здании станции бывшего города-государства Фаэнца, построенного в 1893 году, с некоторой долей преувеличения гласит: «Фаэнца из гостеприимной Романьи протянула руку дружбы тосканской Флоренции, чтобы вместе и с радостью отметить долгожданное примирение, подчеркнув твердое убеждение в возрождении богатых культурных традиций и благополучия, которое будет зарождаться в глубине Апеннин подобно мощи паровой машины». Далее
Строгие фасады многих раннехристианских зданий в Равенне скрыты под изысканной красотой богатой мозаики. Три из них - мавзолей Галлы Плацидии, Арианский баптистерий и церковь Сан-Витале – представляют собой потрясающие образцы трех величайших периодов в истории Равенны (времена Западной Римской империи, правление остготов и Равеннский экзархат).
Залитые солнцем площади подчеркивают благородство дворцов, элегантные купола устремляются в небо, неприступно возвышаются серые громады крепостей времен Ренессанса. Десятки церквей разбросаны по городу: от богатых барочных до скромных средневековых. Золотые, сапфировые и кремовые плитки мозаики тщательно уложены в форме звездного неба, изящный голубь парит над головой Христа, а овцы недоуменно взирают на его ореол. Это Равенна, трижды столица государств и империй, оплот итальянского сопротивления фашизму и нацистской оккупации и бесспорный храм мозаичного искусства. Далее
У ценителей искусства, паломников и историков Равенна в первую очередь ассоциируется с большим числом бесценных византийских мозаик начала христианской эры. В городе сохранилось не менее восьми зданий, возраст которых оценивается в полторы тысячи лет, внесенных в список всемирного наследия человечества ЮНЕСКО. Но тот, у кого есть хотя бы один день на знакомство с городом, может убедиться, что жизнь в нем кипит, оправдывая имя своего святого покровителя Витале – римлянина, выбравшего мученичество и не отказавшегося от христианской веры.
На заре своей истории Равенна, еще будучи римским военным портом, обещала стать столь же необычной, как и соседняя Венеция. Расположившись на полузатопленных островах, изобилующая каналами, она росла и крепла под защитой неприступных болот. Но судьба распорядилась так, что по прошествии веков вода из каналов ушла, болота высохли, да и само море ушло за горизонт, оставив осиротевшему порту в насмешку внушительные дюны. Сегодня о том, что местность здесь изначально болотистая, напоминают лишь очень близкие к поверхности грунтовые воды. Далее
Первое, что бросается в глаза в Болонье, - повсеместность галерей. Здесь их больше, чем в любом другом городе мира. Шутка ли - 35 километров арочных коридорчиков, которые напоминают крытые тротуары и являются главной архитектурной изюминкой Болоньи. Они простираются практически вдоль всех улиц города. Эта городская изюминка появилась неспроста и во многом благодаря местному университету. Дело в том, что студенты всегда стремились снять угол подешевле, поэтому местные жители расширяли вторые этажи своих домов, делая отдельные комнаты прямо над тротуарами. Таким образом, весь центр города оказался частично крытым. В средние века городскими властями была определена минимальная высота портиков – 2,66 м, чтобы под ними мог проехать всадник на лошади. Хотя к чему такая точность – не совсем понятно…
Эмилия-Романья богата плодородными полями, средневековыми дворцами и церквями, а также стадами свиней. Свиноводство в целом и производство салуми в частности имеют в этой местности древние корни: исторические исследования показывают, что свиней в области Пьяченца разводили еще за тысячу лет до нашей эры. Литераторы ренессанса уже хорошо знали и по достоинству ценили местные сорта мортаделлы, салями и других колбас. Наверняка каждый, кому интересна итальянская кухня, слышал о пармской ветчине – тонких розовых ломтиках с чуть сладковатым вкусом, которые буквально тают во рту, – а также о болонской мортаделле, которая радует глаз тонкими белоснежными прожилками и ласкает вкус мягким и изысканным букетом специй.
Конечно, в Эмилии-Романье производят не только два этих деликатеса, список местных салуми достаточно обширен, хотя и мало известен за пределами Италии. Здесь и сравнительно простая в приготовлении котта, и более изысканное прошутто с необычным названием cappello di prete (шляпа священника), полученным за внешнее сходство, и дзампоне – королева рождественского стола. Все их стоит попробовать, особенно если вы собираетесь сделать это где-нибудь траттории региона-производителя, да еще в сопровождении бутылки хорошего вина. Пожалуй, первыми в очереди на дегустацию должны стать коппа пьячентина, кулателло-ди-Цибелло и саламе-ди-Фелино.
Вот уже на протяжении сорока лет раз в год в конце мая крошечный живописный курортный городок Чезенатико, что на Адриатическом побережье Италии, начинает бурлить и стремительно наполняться людьми с велосипедами: в один из уик-эндов именно оттуда стартует и именно там завершается самый крупный и популярный в Италии велопробег – «Гран Фондо ди Чезенатико», куда более известный под названием Nove Colli. В отличие от Giro d'Italia это не гонка профессионалов, а именно велопробег, участвовать в котором может любой желающий.
В городке с двадцатипятитысячным населением в связи с этим случается самый настоящий аншлаг, ибо одних только официально зарегистрированных участников со всего земного шара нынче набирается более десяти тысяч (для сравнения, в самом первом велопробеге под этой вывеской в 1970 году участвовало всего семнадцать человек), а приезжают в Чезенатико они, разумеется, как минимум с семьей, как максимум с группой поддержки. Кроме того, подтягивается большое количество незарегистрированных любителей попробовать свои силы, а также просто фанатов велосипедного спорта и праздных зевак.
Рубрика: История
Регион: Эмилия-Романья
Какая итальянская река наиболее известна в мире? По, самая длинная и полноводная река «сапога», затопившая в 1951 году Феррару на четыре с половиной метра? Или Тибр, пересекающий целых четыре крупных итальянских региона — почти весь полуостров! — и протекающий через Рим? А может, Арно, на воды которого любовались Микеланджело и другие известные флорентийцы?
Нет, все эти гиганты ни при чем. Невероятно, но самая известная итальянская река — это Рубикон, полупересохший ручей, назвать который рекой и язык-то не поворачивается. Великий римский полководец Гай Юлий Цезарь в первом веке до нашей эры своей фразой «Жребий брошен, Рубикон перейден!» прославил в веках и на весь мир эту крохотную — а ее длина составляет каких-то 29 километров — речушку в Романье.
Сейчас вы на 1 странице из 2
