Орта - это скромное озеро в Пьемонте. Оно протянулось почти на 20 км, а в ширину не превышает 3 км. Берега Орты объяты лесистыми холмами и высокими горами, за которые цепляются крошечные деревни. Эту местность называют "божественной акварелью", что придаёт ей дополнительного романтизма. Действительно, кажется, что небо здесь всегда голубое, а солнце светит, не переставая. И лишь местные жители точно знают о том, как изменчива здесь природа, как быстро и мощно очаровательное сменяется зловещим, а светлое - тёмным. Правду гласит поговорка - медаль одна, а стороны у неё разные.
Наиболее западный регион Италии Пьемонт прославился не только красивейшими пейзажами, живописными озерами, прекрасными заповедниками и старинными традициями виноделия. Мировую известность этот горный регион завоевал и благодаря великолепным горнолыжным курортам, привлекающим сюда столь огромную «армию» туристов со всего мира. И хотя количество курортов в Западных Альпах не поддается счету, среди подобного обилия и многообразия мест, где можно провести незабываемый зимний отдых, все же заметно выделяется горнолыжный Сестриере. В далеких 30-х годах прошлого века он стал первым альпийским курортом, отстроенным с нуля. Красоты этого высокогорного курорта, настолько богатого снегом, как и солнцем, в свое время были запечатлены в сценах киноэкранизации романа «Война и мир». Местные горнолыжные трассы, выделяющиеся и сложностью, и протяженностью, и большими перепадами высот, привлекали к себе раньше и привлекают по сей день лучших горнолыжников планеты. Здесь регулярно проводятся международные состязания, турниры и соревнованияпо зимним видам спорта ― начиная от этапов Кубка мира и заканчивая зимними Олимпийскими играми. Но даже несмотря на звание Сестриере как спортивного горнолыжного центра Европы, его развитая курортная инфраструктура гостеприимно примет как спортсменов, так и обычных туристов, независимо от способностей и умения твердо стоять на лыжах. Тут всегда рады всем.
Имя Рапунцель известно нам из сказки братьев Гримм. По сюжету жена послала мужа нарвать в саду бездетной колдуньи листья растения рапунцель. Застукав мужика на горячем, колдунья обменяла листья на первенца, назвав приобретенную девочку Рапунцель. Когда девочке исполнилось двенадцать лет, у нее отросли длиннющие патлы, и колдунья спрятала ее в лесу в башне без дверей и с единственным окном на вершине, попасть в которую можно было, только забравшись по спущенным сверху косам Рапунцель, как по веревке. Однажды туда таким образом попал проходивший мимо принц, который после всяких страданий и мучений таки женился на косматой отшельнице.
Но, если вы заметили, в сказке речь идет не только о красавице, но и о растении, с которого начался весь сыр-бор. Что же в наши дни подразумевается под этим названием?
Белый трюфель, один из самых дорогих и вкусных в мире продуктов, растет только в южной части Пьемонта. Ищейки и охотники за хорошей жизнью соперничают в охоте за золотом для гурманов.
В молочном тумане раннего утра, в долине среди тонких берез и массивных дубов, стоя над клочком земли, взволнованно сопит собака. Мы задержали дыхание. Пес принюхался к земле, через минуту он вскочил из автомобиля фермера, обнюхал где-то полмилю листьев, засыпавших траву. Это уже был второй игрок, действие началось. Его нос словно приклеился к одному месту, и, безумно махая хвостом, он начал копать. Его владелец подбежал с лопаткой в руках, и они зарылись в землю вместе.
Это про вино. Нет, это про Пьемонт, потому что Пьемонт – это вино. И еда. И холмы. И люди. Значит это про людей. Нет, про холмы. Про Италию. Но вина тут много, так что все же про вино. Про Бароло. И кто сказал, что если про Пьемонт, то нельзя про еще что нибудь? Никто не сказал, так что...
...Опять ристоранте. И бар. И бензоколонка. Ни одного, даже замухрыстого островка безопасности. Да ладно островка, нафига мне островок. Мне б туалет. Они ведь где, туалеты, бывают? Ну на бензоколонках, конечно. На площадках отдыха. В Америке. А я еду в Италии по SS38 из Австрии (где они, в смысле туалеты, понатыканы через каждые 10 км) в сторону озера Комо. И как эти итальянцы живут? Ристоранте, бар, а потом-то как? Может у них организмы по-другому устроены? Оказалось, что мозги. Мозги по-другому устроены. Они, оказывается, писают в этих самых ристоранте. Что для американца дико, надо же время потратить, там кофе какое заказать, а ведь цигель, цигель ай лю лю. У итальянцев нема ай лю лю. Ритм жизни другой. И это стало понятно утром, так как утро случилось на озере Комо – до него ни гостиниц, ни туалетов обнаружить не удалось, так что пришлось назначить придорожный куст оным.
Средневековое великолепие, развевающиеся флаги, барабанный бой, роскошные костюмы и скачущие вокруг площади сломя голову лошади. В Италии это может означать лишь одно – Палио. Но, вопреки ожиданиям, это не Сиена, а Асти – небольшой город на холмах пьемонтского Монферрата, который дал название одному из самых известных вин региона и прославился как родина знаменитого итальянского поэта и драматурга, «отца итальянской трагедии» Витторио Альфьери.
Асти был основан лигурийскими племенами, которые назвали его «Аст», что означает «холм» или «высокая земля». В 49 году до н. э. город стал важным римским муниципием и получил название Аста-Помпея. Статус муниципия давал горожанам права римского гражданства и свободу самоуправления. Примерно в 1095 году Асти стал свободным городом и буквально за 50 лет стал настолько процветающим, что начал чеканку собственной монеты с изображением императора Конрада II. С тех пор и до начала XIV века Асти оставался очень богатым и влиятельным. Даже в наше время современным домам не под силу затмить величие и оригинальность исторического центра города.
Давным-давно в один из нелюбимых дней работающего населения, а именно в понедельник, в мире наступил невисокосный 1703 год. Славное было времечко! Тогда в мире происходило много разных событий. Некоторые из них уже забылись потомками и исчезли из народной памяти. Последствия других до сих пор перед нашими глазами.
Царь Петр в по-весеннему затопленной России принимает решение о строительстве «чудо-города», который многие по ошибке считают названным в честь основателя, а не святого Петра. Тем же летом в Англии приковывают к позорному столбу автора романа «Жизнь и удивительные приключения Робинзона Крузо», а Исаак Ньютон становится председателем Королевского научного общества. Осенью в Бастилии умирает «человек в железной маске». Сильнейший шторм в Ла-Манше, бушевавший неделю, уносит с собой тысячи жизней. Романтичный и трудный выдался год. Умирают Шарль Перро и Иоганн Себастьян Бах. В Италии происходят землетрясения — в Аквиле и Норциле. А вот в деревне Печетто региона Пьемонт, что близ Турина, все спокойно. Продолжается жизнь, плодоносят виноградники, Джованни Батисто из зажиточного семейства Чинзано получает правительственную лицензию на «производство и продажу эликсиров, изготовленных в Печетто».
В нашей ретроспективе мы подобрались к периоду, когда руководство компанией Pininfarina перешло к сыну Баттисты, Серджио. Дело, начатое отцом, Серджио Пининфарина продолжил достойно: при нем компания заметно расширилась и укрепила свои позиции, став де-факто номером один в области автомобильного дизайна.
Одним из многих стратегически верных решений, принятых компанией за сорок лет правления Серджио, стала постройка первой в Италии полноразмерной аэродинамической трубы. По словам самого Серджио, Энцо Феррари не раз выражал ему свою благодарность за эту установку: возможность изучать аэродинамические качества новых моделей в процессе разработки ставила Ferrari в выигрышную позицию по отношению к конкурентам.
22 мая этого года компания Pininfarina отмечала свое восьмидесятилетие. Именно в этот день в 1930 году Джованни Баттиста Фарина основал в родном Турине собственную кузовостроительную фирму Carrozzeria Pinin Farina. Компания унаследовала от Фарины не только фамилию, но и прозвище Pinin, что на пьемонтском диалекте означает «маленький», «младший» — Баттиста был предпоследним, десятым ребенком в семье.
К этому моменту тридцатишестилетний Фарина уже имел богатый опыт в автомобильном бизнесе: с одиннадцати лет он работал в кузовном цехе Stabilimenti Farina, принадлежащем его старшему брату. Во время визита Фарины в США в 1920 году Генри Форд лично предлагал ему работу в своей компании, но тот, заразившись у американцев энтузиазмом, предпочел вернуться в родную Италию и заниматься собственным делом.
И вот через десять лет такой случай представился: Фарина уходит из Stabilimenti Farina и открывает свою компанию, первоначальной специализацией которой было создание кузовов по индивидуальным заказам или небольшими партиями. Однако амбиции Фарины включали превращение кузовостроительного ремесла в отдельную отрасль промышленности, поэтому его компания постоянно развивалась, удивительным образом сочетая итальянские кустарные традиции с американским конвейерным подходом.
