В январе 1925-го премьер-министр Бенито Муссолини выступил в парламенте, признав личную ответственность за насильственные деяние его фашистских банд, а также начал процесс подавления любой оппозиции в стране. Фашистская партия Муссолини перестала быть правительством Италии, она превратилась в режим. Годом позже новый диктатор решил утвердиться за счет объявления войны организованной преступности на Сицилии.
Если путешествовать по прямой аки птица, от Палермо до Корлеоне всего каких-нибудь 35 километров. Тем не менее, когда Адольфо Росси отправился в путь 17 октября 1893 года, паровоз привычно тянул состав вдоль безжизненных голых пейзажей в течение четырех с половиной часов. Окно вагона неустанно демонстрировало выжженные летним сицилийским солнцем ландшафты. Редко когда среди бесцветных скал мелькали темно-зеленые гривы случайных оливковых рощиц или нагромождения руин какой-нибудь древней сторожевой башни.
Наверное, каждый со школьной скамьи помнит историю о греческом учёном, который выскочил голым из ванны и побежал по древней улице с криком: «Эврика! Эврика!» («Нашёл! Нашёл!») Это был Архимед, величайший математический ум древнего мира. Но сколько людей знают, что он был сицилийцем?
И действительно, Архимед родился 23 века назад в городе Сиракузы (Siracusa по-итальянски), расположенном на юго-востоке Сицилии. Здесь же он прожил большую часть своей жизни, погибнув в возрасте 75 лет от руки римского центуриона. Почему же тогда грек? Дело в том, что Сиракузы при жизни Архимеда были греческим городом-государством, который занимал не последнее место в Европе. Цицерон даже назвал его «величайшим греческим городом и самым красивым из всех». Сегодня он входит в список Всемирного наследия ЮНЕСКО и, вероятно, обладает богатейшей историей по сравнению с любым другим уголком Сицилии. Без сомнения, Архимед Сиракузский был сицилийцем, а живи он по сей день, был бы итальянцем.
На диалекте жителей Палермо понятие «мафиозный» когда-то значило «красивый», «смелый», «уверенный в себе». Другими словами, мафиози было быть не зазорно, а даже почетно. В современном английском языке ближайшим аналогом данного слова может считаться сленговое cool. Мафиози – человек если не обожаемый, то уж точно уважаемый.
В расследовании Франчетти и Соннино был явный британский след. Оба вдохновлялись лондонским либерализмом, а Соннино получил свое имя (Сидней) от матери-англичанки. Когда они путешествовали по Сицилии, местное население говорило на непонятном для них диалекте. Для университетских школяров Сицилия представлялась таинственным островом, больше известным по античной греческой мифологии и зловещим заголовкам в прессе. Поэтому они были готовы столкнуться с неприятностями, будучи чужаками на недружелюбной территории.
Помимо миролюбивой поклажи в путь они прихватили несколько ружей, крупнокалиберных пистолетов и четыре медных таза. Последние планировалось наполнять водой на ночь и подкладывать под ножки складных кроватей, дабы спастись от нашествия насекомых. Приличных дорог на острове было мало, а то и не было вовсе, поэтому путешественники в основном передвигались верхом, избирая маршруты и проводников в последний момент, чтобы избежать разбойных нападений.
В начале лета 1863 года, спустя три года после высадки на острове Гарибальди, сицилийский дворянин, впоследствии автор первого исследования о мафии, стал объектом тщательно спланированного покушения на свою жизнь. Николо Турризи Колонна, барон Буонвичино, тем вечером возвращался в Палермо. Путь его проходил вдоль зажиточных поместий, располагавшихся в непосредственной близости от городских стен. Где-то между деревушками Ноче и Оливуцца раздались выстрелы, и лошади повозки упали замертво. Турризи и его помощник выхватили оружие и, отстреливаясь во все стороны, бросились в поисках укрытия. Управляющий барона, вышедший встретить кортеж, услышал шум и наугад выстрелил в кусты из ружья. Раздался сдавленный крик, а уже через пару минут нападавшие поспешили скрыться, захватив с собой раненого напарника.
Пытаясь защитить собственный бизнес, Галати начал разбираться в методах и структуре мафии. Так называемая cosca (банда) территориально располагалась в близлежащей деревне Удиторе и действовала под маской религиозной организации. Малочисленной деревенской паствой руководили священник и бывший монах-капуцин, известный как отец Розарио. Его братство последователей святого Франциска Ассизского якобы помогало работе церкви и осуществляло благотворительную деятельность. Отец Розарио, числившийся в полицейских архивах шпионом при режиме Бурбонов, также подрабатывал тюремным капелланом и пользовался своим положением, чтобы проносить посылки извне и обратно.
Но не отец Розарио был лидером банды. Президентом братства и мафиозным боссом Удиторе являлся Антонино Джаммона. Этот человек происходил из чрезвычайно бедной крестьянской семьи и начинал чернорабочим. Его восхождение к власти и богатству совпало с периодом революций, в результате которых Сицилия вошла в состав объединенной Италии. Мятежи 1848 и 1860 годов позволили ему в полной мере продемонстрировать свой характер и завести нужных друзей. К 1875 году 55-летний Джаммона был человеком авторитетным и обеспеченным: ему принадлежала собственность примерной стоимостью 150 тысяч лир.
«Два цвета Сицилии»
Палермо стал итальянским городом 7 июня 1860 года, когда по условиям соглашения о прекращении огня, две длинные колонны побежденных солдат по-тихому покинули пределы поселения, сгруппировавшись за его стенами в ожидания обратного рейса на Неаполь. Вывод войск стал кульминацией одной из самых значительных военных операций века, патриотического подвига, вдохновившего остальную Европу. До сих пор руководство Сицилией осуществлялось из Неаполя. Остров, как и большая часть южных территорий, являлся частью Неаполитанского королевства, коим правили Бурбоны.
Тогда, в мае 1860, Джузеппе Гарибальди и отряд из тысячи добровольцев высадились на острове, намереваясь присоединить Сицилию к новому итальянскому государству. Под предводительством Гарибальди эти отчаянные оборванцы сбили с толку и нанесли поражение неаполитанским войскам, превосходившим их по количеству и качеству подготовки. Палермо был завоеван после трех дней ожесточенных уличных боев, в то время как войска Бурбонов усиленно бомбардировали город.
О сицилийской деревушке Сант-Амброджио мало кто знает даже на самой Сицилии.
Первыми в незнании такого населенного пункта расписались таксисты. Поэтому нам пришлось не только торговаться с ними и сбивать цену в 150 евро до вполне приемлемых 90, но и тыкать в карту в путеводители Lonely Planet. Подсознательно ждал фразы: «Дарогу пакажешь, да?» Помимо Сант-Амброджио оказалось, что таксисты не знают английский язык. Не знают совсем. Даже не пытаются.
Тем не менее Сант-Амброджио существует. Я точно знал, я видел на Google Maps. Еще мы знали, что расположена деревня в шести километрах восточнее от Чефалу. Что, в конце концов, удачно было доказано на практике.
Самый частый вопрос, блуждающий среди экспертов по мафии: «А существует ли мафия на самом деле?» Возможно, что сегодня, когда сей термин употребляется в речи, в прессе и на телевидении чуть ли не ежедневно, такая постановка вопроса может показаться глупой. Тем не менее споры на сей счет как шли, так и продолжают идти до сих пор. Несмотря на массу доказательств, некоторые историки продолжают настаивать, что термин «мафия» - не более чем вымысел правоохранительных органов. Или этническая клевета. Или параноидальные бредни ксенофобов.
Более того, в свое время были опубликованы весомые труды, оспаривающие существование мафии и само использование данного понятия для описания организованной преступности. Среди таких скептиков можно упомянуть Шайво с его книгой «Правда о мафии» и Альбини («Американская мафия»).
Однако в свете откровений Валачи, Джентиле, Бонанно, Гравано и других мафиозных информаторов работа Шайво может показаться чрезмерно неуклюжей. «Мафия мертва, - написал он в 1962 году. - Всё, что от нее осталось, – это имя, коим бандиты прикрываются для важности, запугивая честных граждан, а политики и недалекие репортеры пользуются походя, не сильно вникая в последствия своего безрассудства». Впрочем, хоть выводы Шайво во многом не следовали логике, были поспешны и местами бездоказательны, его слова до сих пор находят отклик в сердцах читателей.
У Италии есть своя Варфоломеевская ночь – Сицилийская вечерня. О тех событиях помнят сегодня мало, между тем именно они послужили началом крупномасштабной войны в Европе. Итальянцы же в очередной раз продемонстрировали свое свободолюбие и нетерпимость к захватчикам. Горячие жители Сицилии не только освободились от ненавистного правителя, но и в значительной мере изменили политический расклад на континенте. Восстание стало звеном большого заговора, впрочем, островитяне сражались в одиночку. Они шли на врага с легендарным лозунгом «Morte Alla Francia, Italia Anela» (смерть Франции, вздохни, Италия!). Так на Сицилии родилась аббревиатура M.A.F.I.A.
Спустившись по крошечному переулку, по которому сновали мотоциклы и гольф-кары (это наиболее популярные транспортные средства на острове), мы увидели нашу обитель. Дом стоял у моря. Неподалеку от берега морскую гладь разрезала большая скала. Дом нам понравился. Небольшая кухня, внушительных размеров спальня, хорошая ванная и небольшая, но очень уютная терраса с крышей из тростника. Каролина провела традиционную экскурсию по дому, показала, где что лежит, посоветовала парочку ресторанов и пожелала всего хорошего. Мы оплатили наше проживание. Каролина, как и обещала, сделала хорошую скидку. Что, несомненно, было очень приятно. В общем, аренда дома обошлась в 700 евро за неделю.
Итальянские прелести можно описывать долго. Благо об этой стране есть что рассказать – будь то кухня, история, искусство, футбол или автомобилестроение. Можно часами бродить по Риму, Венеции, Милану, Флоренции, растворяться в толпах туристов, чертыхаться про себя, пытаясь продраться к какому-нибудь очередному place to visit. Пожалуй, обилие чужеземцев со всех концов света – единственный недостаток этой дивной страны. Туристов здесь действительно много. Иногда это раздражает. Поэтому многие из тех, кому довелось побывать в главных итальянских туристических городах, не спешат возвращаться туда снова, предпочитая менее популярные тропы и маршруты - так называемую «тихую Италию». А вот здесь есть места, куда хочется возвращаться снова и снова. К примеру – Липарские острова. Съездив туда на пять дней в 2008-м, мы с супругой вернулись на острова снова, проведя неделю в Панарее и столько же в Салине.
Первое, что приходит на ум, вспоминая Чефалу, это то, что полдня на знакомство с городом это очень и очень мало. Нет, разумеется, пройтись по туристическому маршруту, отметиться у всех описанных туристических достопримечательностей и сделать десяток фотографий («я и собор Думо», «я и ворота Порта-Марина») можно и быстрее. Еще останется время на покупку сувениров и покушать в ресторанчике. Но, поверьте, город на этом не заканчивается.
Когда спустя двадцать лет, в 1983 году, картина итальянского классика Лукино Висконти «Леопард» наконец-то вышла в Америке в своем оригинальном хронометраже длительностью три часа пять минут (сокращенная штатовская версия была короче на тридцать четыре минуты), многие местные критики буквально взвыли от восторга, сравнивая картину итальянца с классикой Голливуда, «Унесенными ветром». Они отмечали, что новое голливудское кино достигло своего дна (спустя почти тридцать лет мы-то знаем, что это дно, скорее, было вершиной айсберга), а «Леопард» - истинный представитель классического кинематографа, эпический шедевр.
Повествующий о Сицилии образца второй половины девятнадцатого века, «Леопард» действительно чрезвычайно похож по темпу и стилю на ленту «Унесенные ветром» Виктора Флеминга. За тем лишь исключением, что в ленте Висконти нет явно выраженных центральных романтических персонажей вроде Скарлетт и Рета. Центром повествования итальянского эпоса является фигура Дона Фабрицио, князя Салины, которого великолепно и блистательно сыграл американец Берт Ланкастер.
Сейчас вы на 1 странице из 2
